Это, казалось, был самый обычный звонок с номера, который не был записан в контактах Николая. Он взял трубку. Вежливый голос сообщил, что ему необходимо прийти в военный комиссариат – на его имя пришла повестка.

Надо – значит, надо. Рассуждать о том, почему именно он оказался в числе мобилизованных, Николай не стал, да и не хотел. Наскоро собравшись, попрощавшись с женой, крепко обняв маленькую дочь, молодой человек отправился к месту службы.

Грозное оружие

Военная часть, обучение – все это не было для него в новинку. Не прошло еще и десяти лет с тех пор, как он проходил срочную службу в ракетных войсках в городе Ужур Красноярского края. Наскоро восстановив в памяти в военной части Юрги основные армейские премудрости, пройдя боевое слаживание в Новоалександровке, Николай отправился в зону проведения специальной военной операции, направление Сватово – Кременная. «Динамо» – таким позывным наградили его боевые товарищи. Все дело в шляпе, или, точнее, шапке, на которой красовалась эта буковка – символ футбольного клуба. Сегодня уже и сама шапка для бойца стала настоящей реликвией, талисманом, если хотите: она прошла с ним и огонь, и все, что было после.

«А пережить пришлось многое. Где-то год мне пришлось повоевать. Сначала я был пехотинцем, штурмовиком, потом в моих руках появился «Шмель» – я стал стрелком-гранатометчиком. Свой последний бой я, наверное, не забуду никогда. На нас шел танк, передо мной была поставлена задача его подбить. Я выполнил приказ, но был ранен. Ногу мне сослуживцы, конечно, перетянули жгутами. А по рации передали, что эвакуировать смогут только ночью, потому что не смолкал вражеский гранатомет. Пять или шесть часов я пролежал в ожидании эвакогруппы. Когда они наконец до меня добрались, нас сверху заметил дрон. Тут же прилет… Он ударил прямо рядом со мной. Одного из ребят, которые пришли за мной, ранило, второго – сразу насмерть. Мне оторвало стопу и ранило в руку. Ребятам нужно было собственные жизни спасать, они меня оставили, и я лежал один посреди минного поля. Я потерял счет времени, то теряя сознание, то приходя в себя. По моим подсчетам, прошло часов двенадцать. Меня вытащили оттуда тувинцы, 55-я бригада. Они меняли друг друга, случайно заметили меня. То, что я выжил, даже доктора, которые меня принимали, считают настоящим чудом или Божьим промыслом. «В тебе крови-то осталось литров пять, не больше. Тебя точно в «Книгу рекордов Гиннесса» записать нужно!» – говорили мне потом в госпитале Вишневского в Москве».

Верить через раз

Связь с родными он, конечно, старался поддерживать и весь период своей службы, и потом, когда очень долго восстанавливался после ранения. Периодически созваниваться с родными не было возможности – работали глушилки.

«Связь – это вообще отдельная тема. Не всему, что слышишь по телефону, а тем более читаешь в сообщениях, в мессенджерах, можно верить. В тот период, когда меня ранило, пропали все документы, и военный билет в том числе. Когда я уже находился дома, начали шантажировать мою маму. Сначала ей позвонили, сказали, что это проверка связи, а потом рассказали, что я нахожусь у них в плену, запугивали, говорили, что сделают со мной что-то страшное, просили денег на выкуп, даже по видео звонили в полном нацистском обмундировании. Представляю, что переживают матери, жены солдат, чьи герои числятся, например, пропавшими без вести, а к ним с такими звонками. Они все готовы отдать, а ведь при этом совсем не факт, что боец жив и действительно находится во вражеском плену».

Жить по-новому

Этот путь, он в самом его начале сейчас. После ранения Николаю пришлось долго восстанавливаться. Сначала была первая помощь в Кременной, где ему сделали переливание. Потом на военном вертолете в Белгород. Состояние бойца становилось все хуже, было принято решение перенаправить его на бортовом санитарном самолете в Москву, в госпиталь Вишневского.

Москва, Юрга, Самара, Прокопьевск – восстановление и реабилитация были очень долгими, счет шел даже не на месяцы. А сейчас ему заново нужно учиться жить. Жить, работать, обеспечивать семью, растить дочь, привести в порядок дом и, возможно, даже еще и родить сына.

«По образованию я машинист бульдозера, машинист экскаватора. До того как был мобилизован, работал в Новокузнецке оператором установки газовой станции. Сейчас я нахожусь в поисках нового места работы, а это в моем положении не совсем просто. Ранение не прошло бесследно: у меня нет части стопы, моя рука была собрана по кусочкам, медики использовали даже мои реберные кости. Привычной подвижности в руке, конечно, нет. Сейчас я встал на биржу. Хотел выучиться на водителя, но безопасность в связи с полученными травмами не пропускает. Есть предложение отучиться на охранника, и я не единственный, кому это предлагали. Скорее всего, соглашусь – работа очень нужна. Тем более что надо приводить в порядок дом, устанавливать забор, хочу построить баню на участке. Да и дочке сейчас только шесть. Она очень меня ждала, скучала, я это видел – пусть и редко, но пообщаться по видеосвязи с ней получалось».

Эта война… Она еще долго не давала покоя Николаю. Первое время он вообще как следует даже заснуть не мог. Только сейчас стало отпускать. И то, нет-нет, он вновь начинает вглядываться в ясное небо над родным городом, прислушиваться к малейшему шуму, жужжанию – не «птичка» ли? К миру, оказывается, тоже надо привыкнуть.

Автор: С. Пышина